Владимир Слободинский (jursl) wrote,
Владимир Слободинский
jursl

Category:

Дневничог

Чего-то я последнее время совсем "заработался". И разболелся. Дважды настигала меня хворь. И сейчас болею. Отсюда полное отсутствие постов - "самый свежий" датируется четырнадцатым декабря. И в Интернете не бываю - сэкономил кучу рубле-дней на посуточной тарификации инет-провайдера.

Дневничог

За истекшее время: полный рабочий день танцевального семинара, многочасовая танцвечеринка с выступлением в "коллективке", тридцать три репетиции и тридцать три тренировки, сто судебных заседаний, сто жалоб и сто исковых. А также много танцевальной музыки, движения, сна и очень-очень много еды :) (Но многого из намеченного не выполнено - пропущено, минимум, пять вечеринок и три танцтурнира...) Почти все - шутка - забудьте!

Пара новостей и актуальная цитата.

Получил и предъявил в ПССП исполнительный лист к одному "застарелому" должнику - на девять миллионов! У исполнителей глаза круглые. Должник - инвалидный пенсионер и голимый "алик" при этом. Индексация по решению аж 1999 года. А спор из отношений, возникших еще в 1995 году. Двадцать четыре страницы судейского определения, из которых двадцать три - мои расчеты, появившиеся там методом "копи энд паст" с моего текста.

Был в процессе вот-вот только. В тему широко обсуждаемого "антисписочно-антисиротского" закона. Неприятно удивило процессуальное поведение судьи. Привожу часть апелляционной жалобы на ее решение. Небольшой комментарий ниже.

"Редко когда за свои двадцать лет работы представителем я сталкивался со схемой построения судебного процесса по типу: "Что хотите сказать первый вставший?" "Что есть возразить у другой стороны на сказанное первым вставшим?"

"Первым вставшим" оказалась представитель ответчика, адвокат г-жа... Именно она начала говорить о представляемых ею в дело доказательствах и на ее объяснениях разбирательство дела по существу (ст. 189 ГПК РФ) и закончилось.

Глава 15 ГПК РФ статьями 160 – 193 устанавливает строгий порядок судебного разбирательства, отступления от которого могут свидетельствовать либо о недостаточном уровне профессиональной подготовленности судьи, либо о прямом пренебрежении судьей своими обязанностями.

Как следует из диктофонной записи процесса (приложение N 2, файл "WS213530.WMA"), судья в начале заседания объявила о слушании дела, сразу подняла ответчика, уточнила у него место его работы, следующим своим действием подняла представителя, спросив: "Вы по ходатайству?", задала вопрос ответчику: "Просите допустить?" и, без паузы, вынесла решение: "Допускается представителем" (где выяснение моего мнения - ст. 166 ГПК РФ?). Следующим ее действием - вопрос о доверии представителя суду. Меня, как представителя истца, в процессе как не существует.

Далее снова, не выяснив мое мнение о заявленном иске (может, требования поменялись), судья выясняет мнение об иске у представителя ответчика и, опять без какой-либо паузы, на секунду обратившись ко мне, переходит к опросу представителя ответчика по существу его возражений.

Таким образом, стадия ходатайств (ст. 166 ГПК РФ) для меня, как представителя истца, выпала безвозвратно.

Безосновательно скомканный в начале заседания процесс так скомканным потом весь и прошел.

Объяснения представителя ответчика суд завершил так: "Вопросы есть у сторон друг к другу?" А где мои объяснения (ст. 174 ГПК РФ)?

Ходатайства я был вынужден заявлять не на своей положенной по закону стадии.

Такую стадию судебного разбирательства, как оглашение материалов дела (ст. ст. 181 и др. в корреспонденции со ст. 189 ГПК РФ), судья просто проигнорировала. Сразу после отказа во всех моих поневоле невовремя заявленных ходатайствах она объявила: "Какие-либо материалы необходимо сторонам огласить?" Сама себе ответила: "Они исследованы в полном объеме". И, ничего не оглашая, объявила о переходе к прениям.

В прениях (ст. 190 ГПК РФ) снова первой высказывается представитель ответчика – судья это никак не пресекает.

В результате чего я был вынужден заявлять дополнительные ходатайства уже в ходе прений, чего, конечно же, не случилось бы, следуй судья на стадии заявления и разрешения ходатайств и в ходе судебного следствия букве закона и проведи заседание в надлежащей форме.

Сказанное является не только нарушением процессуального закона, повлекшим нарушение прав сторон и способствовавшим вынесению незаконного и необоснованного решения (ч. 3 ст. 330 ГПК РФ) и, соответственно, влекущим его отмену, но и в своей совокупности является нарушением грубым, дающим основание ставить вопрос о дальнейшем пребывании судьи в должности.

Наконец, последнее.

В обжалуемом постановлении суд в качестве доказательства по делу приводит документ, который поступил в суд уже после вынесения решения: "Судом установлено, что ответчик имеет постоянно<е> место работы и доход, что подтверждается трудовым договором и справкой о заработной плате ответчика" (абз. 7 стр. 4 мотивированного решения), "Согласно представленной ответчиком в суд справке, его заработная плата за месяц составляет 15 000 руб." (абз. 4 стр. 6 мотивированного решения). Как я понимаю, справкой о заработной плате суд называет документ на л. д. N 40. Однако поступление этого документа датируется 3 декабря 2012 г. (вх. ном. 12188), т. е. на 12-й день (!) после вынесения решения (оттиски почтовых штемпелей на конверте, в котором он поступил – л. д. 41 - от 1 и 2 декабря 2012 г.). Этот документ в заседании не исследовался, не оценивался и, ясно, не мог ни исследоваться, ни оцениваться ввиду его поступления уже вне процесса. Приобщение этого документа к материалам дела (он, вместе с почтовым конвертом, еще и подшит до протокола судебного заседания 21 ноября 2012 г. на л. л. д. 42 - 46), использование его в решении, ссылка на него по тексту судебного акта есть прямое и грубое нарушение требования ч. 2 ст. 195 ГПК РФ: "Суд основывает решение только на тех доказательствах, которые были исследованы в судебном заседании".

Прошу вынести в отношении судьи... районного суда г. Екатеринбурга... частное определение о недопустимости грубого нарушения процессуального закона".

-
Комментарий

Процитированная часть занимает в жалобе полторы страницы. Всего же жалоба на восьми страницах.

"Частник" вышестоящий суд по моим просьбам редко когда выносит больше чем в одном случае из трех. Зачастую ничего и не просишь, лишь с "маниакальной детализацией" перечисляешь нарушения, а потом при ознакомлении с материалами обнаруживаешь на скромном подшитом в конце тома (или последнего тома, если дело из нескольких томов) листочке - двух определение об "указать судье", "обратить внимание председателя районного суда" и проч.

Иск же предъявлен об установлении отцовства и взыскании алиментов на содержание ребенка и занятой уходом за ним матери. "Больной" иск и исключительно важный с точки зрения настоящих и будущих интересов заинтересованных лиц.

У меня было много раз, когда судья процесс проводил в "укороченном виде". Но всегда при этом отсутствовали стороны (был один я, почти никогда не было моего клиента, не было другой стороны или третьих лиц - представителей местных администраций и прокурора), секретарь судебного заседания обычно "где-то гуляла" и это проходило, с моего, условно, "разрешения". То есть я сам был согласен на такое рассмотрение. Ну, если нет никого, то чего тут "антимонии разводить". Но, если в иске планировалось отказать, то вопроса "о сокращении процесса" никогда и не поднималось, даже если я был в гордом орлином одиночестве.

В этом же процессе присутствовали: упрямый ответчик, бьющийся на полном серьезе за призрачные интересы клиента его представитель, я - представитель не менее упрямого истца, секретарь судебного заседания, ну, и виртуально: моя клиентка, орган опеки и, еще более виртуально, прокурор.

В середине девяностых у меня схожая ситуация возникла с одной из судей Октябрьского районного суда Екатеринбурга. Судья подшила в дело поступившие к ней "опосля" разбирательства документы и использовала их в судебных актах. Дополнительно осложнила свою "государственную жизнь" и тем, что заявления моих противников пыталась провести по регистрации "задним числом". Я много написал на нее жалоб. Думаю, мои обращения были последней каплей в череде обращений других пострадавших, в итоге она перестала работать в этом суде судьей.



Но чужой опыт нас никогда ничему не учит. Собственному бы послужить делу "грабельного образования"..

© Jursl 2012

Заметка на сайте Радио Эхо Москвы

Tags: practice of the courts, судебная практика
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments